История Дома Культуры «Энергетик»

Ссылки


«ТУ-ТЭКС» (из воспоминаний строителя-актера Вацлава Яковича Дворжецкого, приславшего свои воспоминания к 50-летию энергосистемы «Колэнерго» в 1986 году).

«Весной 1934 года из Медвежки (г.Медвежьегорск) была отправлена на Тулому группа актеров, которая должна была стать основанием для будущего Туломского театра.

Собрано десять человек, из которых решено было создать Туломский театр. Сразу возникло название «ТУ-ТЭКС», как его в шутку назвали актеры: «Туломская Театральная Экспедиция». Актеры всегда актеры. Везде актеры. Ни ночь полярная, ни голод, на «статья и срок», ни кирка и тачка в котловане – ничего не могут поделать! Не справятся с ними! Актеры остаются актерами – пока живы. Приказом начальника лагеря Сутырина разрешается три дня в неделю репетировать в бараке, а остальные дни работать на общих работах!

Десять человек: Аландер Игорь Сергеевич, актер 2-го МХАТа, статья 58, срок – 10 лет; Пелецкий Владимир Федорович, актер 2-го МХАТа, статья 58, срок – 10 лет; Волынский Николай Алексеевич из Александровки, статья 58, срок – 10 лет; Дворжецкий Вацлав Якович из Киева, статья 58, срок – 10 лет; Мазенков Василий Арефьевич из Ленинграда, статья 58, срок – 10 лет (кстати, Дворжецкий и Мазенков спустя 25 лет встретились и работали в г.Горьком, в драмтеатре); Горлов Николай Иванович, режиссер; Временская Панна Ивановна, актриса; Гарчинская Мария Ивановна, актриса Киевского ТЮЗа; Полковников Дмитрий Петрович – московская филармония; Георгий Таманцев и Лео Заес – артисты из Мариинского театра; Федя Полуянов из «Кривого Зеркала»… Вот она – «ТУТЭКС»!

Первое лето целиком прошло на строительстве жилья и клуба. Работали все. Но требовались выступления культбригады для «поднятия духа». Было кое-что из готового репертуара: чтение, баян, пение, гитара, а кое-что нужно было срочно готовить «на местном материале». Для подготовки давали сначала один день в неделю, потом два дня. Писали и репетировали в палатке, материалом снабжал инспектор КВЧ. Выступали на открытом воздухе, на временно построенной эстраде, если погода позволяла.

Примерно раз в два месяца выпускали новый спектакль, повторяли старые, которые долго держались в репертуаре пользовались большим успехом. Например, «Чужой ребенок», «Чудесный сплав», «Платон Кречет».

Большую помощь театру оказывал начальник строительства ГЭС Сутырин Владимир Андреевич.

«Система ББК» была, конечно, основным рычагом в вопросах организации строительства Туломской ГЭС, но начальник на месте – это главная фигура, от которой зависела практическая сторона театра, тактика. Надо признать, что Сутырин был исключительной личностью! Партийный работник с дореволюционным стажем, участник гражданской войны, где он командовал дивизией. Писатель, поэт, драматург, личный друг Киршова и Афиногенова, он был направлен в органы НКВД на «великие стройки коммунизма». Можно себе представить как он относился к театру. Он всегда присутствовал на сдаче спектаклей вместе с уполномоченным НКВД и начальником КВЧ, а иногда появлялся и на репетициях. Всегда чувствовалась его поддержка, его «шефство», хотя лично к нему обращаться было запрещено.

Театр воистину вел непрерывный «бой» с этим уродством за культуру, за светлые, чистые идеалы, за красоту! Невероятно трудно было сохранить этот оазис.

Хорошо, что театр есть. Я сам хочу остаться в этом театре, в кругу своих, которые находятся со мной в одинаковом положении. И хорошо, что не хуже, что не на общих, тяжелых работах, что можно заниматься любимым делом и помогать тысячам заключенным преодолевать тупость лагерной жизни и пытаться «сеять разумное, доброе, вечное» и искусством помогать людям остаться людьми, сохранить или обрести достоинство, не отупеть окончательно, не надо изменять делу, к которому призван судьбой. Надо работать! В.Я.Дворжецкий»

«Георгий Нестерович Гамон-Гаман, датчанин по происхождению, родился в 1880 году в Риге, в 1904-м он приехал в Санкт-Петербург и изучал технику гравюры в Петербургской Академии художеств. Вскоре уехал в Мюнхен, закончил с отличием Академию изящных искусств. Ряд работ был оставлен в музее академии. В последующие годы он много путешествовал по миру. В Париже брал уроки у Витте, дружил с Матиссом и Роденом.

В 1909 году Гамон-Гаман вернулся в Петербург, участвовал в выставке «Белое и черное» и получил первую премию. Через год Гамон-Гаман переехал в Москву, открыл студию офорта и гравюры, которая просуществовала до революции. В 1911 году он помогал Р. Клейну в оформлении будущего Музея изящных искусств. Музей (ныне – Государственный Музей изоб¬разительных искусств имени Пушкина) приобрел у него 14 офортов, сохранившихся в кол¬лекции музея до сих пор.

После революции Гамон-Гаман жил в Петрограде. Получивший прекрасное образование, находившийся в расцвете сил мастер работал художником-оформителем в рабочих клубах. А в 1927 году он был арестован, обвинен в шпионаже и выслан из Ленинграда в Сибирь. В 1936 году Г.Н.Гамона-Гамана в Новосибирске вновь арестовали, и на этот раз он попал на Кольский полуостров, на строительство гидроэлектростанции.

Но и здесь, в холодном страшном краю, художник не впал в отчаяние и даже не перестал рисовать. За годы, проведенные на Севере, ему удалось зарисовать множество форм полярного сияния... Позже, в конце 50-х, он иллюстрировал книгу «Полярные сияния».

Только во время «оттепели» художник получил возможность вернуться в Москву. В 1961 году устроился в Московский архитектурный институт учебным мастером в офортную мастерскую. В 82-летнем возрасте мастер удостоился должности преподавателя при кафедре рисунка. 30 сентября 1964 года Г. Н. Гамон-Гаман скончался. Жил он одиноко, в крайней нужде. Стены его убогой каморки в коммунальной квартире были украшены его офортами, акварелями, рисунками.

Узнав все это, по-новому смотришь на барельеф, украшающий клуб. Если вглядеться внимательно в лица рабочих, становится просто страшно. Это какие-то черепа, обтянутые кожей. Теперь трудно сказать, так ли задумывал автор, или за долгие годы скульптура изменилась под влиянием холода и влаги и лица утратили первоначальные черты... Но в любом случае барельеф, конечно, ценен.»